XII. Старик с Блуждающей Горы

По отвесным, испещренным расщелинами склонам громыхали лавины, снежные бури неистовствовали в узких ущельях между закованными в лед скалистыми гребнями гор, залетали в пещеры и пропасти и, с диким воем вырываясь на простор, вновь обрушивались на гигантские ледники. Однако в том краю это была обычная погода. Ведь Горы Судьбы - так называлась горная цепь - были самыми высокими и могучими во всей Фантазии, а их главная вершина упиралась прямо в небо, не в переносном, а в буквальном смысле слова.

даже отважные покорители снежных вершин не решались подниматься на те заоблачные ледники. Вернее, с тех пор как один смельчак все-таки взобрался на главную вершину Гор Судьбы, прошло столько лет, что все уже успели об этом позабыть. Таков был один из непостижимых законов, которых немало в Фантазии: Горы Судьбы могут быть покорены еще раз, только когда решительно все забудут, что этот подвиг однажды был уже свершен, и не сохранится ни памятника, ни другого свидетельства о нем с упоминанием имени героя. А значит, тот, кто на это отважится, всегда будет первым.

Здесь, на такой высоте, не было ничего живого, кроме огромных облезлых снеговиков, если их вообще можно считать живыми - ведь передвигались они невообразимо медленно: на один шаг у них уходили годы, а на небольшую прогулку - века. ясно, что общаться они могли только с себе подобными и не имели ни малейшего представления об остальных созданиях Фантазии. Они считали себя единственными обитателями вселенной.

И потому с великим недоумением пялили они глаза на крошечную точку там, внизу, которая поднималась по прихотливым извилистым тропинкам, по, казалось бы, недоступным расселинам в обледенелых отвесных склонах, по зубчатым, как пилы, гребням, - поднималась неуклонно, обходя бездонные трещины в ледниках и каменные разломы и все приближаясь к вершине.

А точкой этой был хрустальный паланкин, в котором лежала девочка Королева, и несли его, как мы уже знаем, ее четыре Невидимые Силы. да и сам паланкин был едва различим на фоне ледяных гор, потому что хрусталь сливался со льдом, а одежды и волосы девочки Королевы были белым-белы, как покрывавший все вокруг снег.

девочка Королева была в пути уже много дней и ночей. Под проливным дождем и под палящим солнцем, в полной темноте и при ярком лунном свете несли четыре Невидимые Силы ее хрустальный паланкин, поднимаясь все выше и выше, как она и приказывала - куда глаза глядят. Она не ведала разницы между тем, что можно вынести, и тем, что поистине невыносимо, точно так же как принимала все-все, что существует в ее Мире, - мрак и свет, прекрасное и ужасное. Она заранее приготовилась к любым испытаниям, потому что Старика с Блуждающей Горы можно было найти где угодно либо не найти вовсе.

И все же путь, который выбрали ее четыре Невидимые Силы, не был произволен. Все чаще НИЧТО, успевшее поглотить уже целые области, оставляло им лишь одну-единственную тропинку, которая еще куда-то вела. Иногда они едва успевали пройти через мост, пещеру или ворота, как все это тут же поглощало НИЧТО. Случалось им и скользить по глади озера или же покачиваться на волнах морского залива, потому что носильщики паланкина ходили по воде, словно посуху.

Так они в конце концов поднялись в царство ледяных вершин Гор Судьбы и продолжали неуклонно, не ведая усталости, подниматься все выше и выше. И пока девочка Королева не давала нового приказа, ее носильщики продолжали идти вперед. А она лежала, откинувшись на подушки, с закрытыми глазами, не двигаясь. Она давно уже так лежала. Последние слова, которые она произнесла, были: яИдите куда глаза глядятя. Таков был ее приказ при выходе из Лабиринта.

Паланкин парил теперь в таком узком ущелье между двумя высоченными скалистыми стенами, что казалось, он вот-вот застрянет. Ущелье было засыпано мягким пушистым снегом, однако Невидимые Силы не проваливались и даже не оставляли следов. В глубине ущелья было совсем темно - дневной свет проникал сюда лишь через узкую щель где-то там, в вышине, но чем выше они поднимались, тем ярче освещала паланкин полоска дневного света. И вдруг стены ущелья как бы раскинулись в стороны и взгляду открылось широкое сверкающе-белое необозримое пространство. Это и была вершина Гор Судьбы, но не в форме конуса, как большинство вершин, - она представляла собой огромное, величиной, наверно, с целую страну, горное плато.

Посредине этого сверкающего белого поля возвышалась небольшая горка весьма своеобразного вида. По форме она напоминала Башню Слоновой Кости, только была ярко-синего цвета и состояла из множества зубцов, подобных огромным сосулькам, устремленным острием в небо. Три таких зубца, поднимаясь от середины горки, служили подставкой яйцу величиной с дом.

яйцо окружали еще более крупные синие зубцы вроде труб гигантского органа - они-то и образовывали вершину. В яйце было круглое отверстие - то ли дверь, то ли окно. В этом отверстии вдруг появилось чье-то лицо, и глаза незнакомца уставились на паланкин.

девочка Королева, словно почувствовав этот взгляд, подняла ресницы и поглядела вверх.

- Стоп! - тихо приказала она.

Невидимые слуги остановились.

девочка Королева приподнялась на подушках.

- Это он, - сказала она. - Последнюю часть пути к нему я должна пройти сама. Ждите меня здесь, что бы ни случилось.

Лицо в круглом люке яйца исчезло.

девочка Королева вышла из паланкина и направилась к яйцу. Идти ей было мучительно больно, ведь она шла босиком, а снег покрылся тоненькой жесткой ледяной коркой. При каждом шаге, пробивая ее, она проваливалась и ранила свои нежные ножки. Обжигающий холодный ветер трепал ее белоснежные волосы и одежду.

Наконец она добралась до синей горки и остановилась.

Из круглого темного отверстия огромного яйца стала спускаться вниз длинная лестница, куда более длинная, чем могла бы поместиться в этом яйце.

Наконец она коснулась подножия синей горы, и когда девочка Королева ухватилась за нее рукой, она увидела, что стремянка эта сплетена из перевитых букв, а каждая перекладина представляет собой строчку.

девочка Королева стала подниматься вверх и, перебираясь с перекладины на перекладину, читала слова:

Вернись, вернись!

Уйди, уйди!

Ко мне наверх не восходи!

И впредь не будет наших встреч!

Спустись и Старцу не перечь!

я много выставил преград, Уйди, уйди! Вернись назад!

Поверь, поверь мне, старику:

Тебе не место наверху!

Не спорь со старым мудрецом:

Нельзя началу стать концом!

Спустись, спустись и вверх не лезь!

Знай: ждет тебя смятенье здесь!

Она остановилась, чтобы передохнуть, и взглянула вверх. до яйца было еще очень, очень далеко, она не добралась и до середины лестницы.

- Старик с Блуждающей Горы, - сказала она громко, - если бы ты не хотел, чтобы мы встретились, ты не спустил бы мне эту лестницу. Твой запрет и привел меня к тебе.

И она снова стала подниматься.

Твои творенья, жизнь твою Вношу я в летопись мою, И что в движенье было, Все буквами застыло.

Ко мне наверх ты не стремись, Сулит несчастье эта высь!

Ведь здесь конец твоих начал, я стар и малым не бывал, Как я, тебе не стать такой, Ты - пробужденье, я - покой, Живому права не дано Знать, как оно погребено.

Вскоре ей опять пришлось остановиться, чтобы перевести дух.

Она взобралась уже очень высоко, и лестница раскачивалась от шквалов начавшейся снежной бури, как тонкая ветка. Но девочка Королева все продолжала карабкаться вверх, крепко держась за обледенелые буквы перекладин.

Но у тебя охоты нет Послушать лестницы совет, И раз уж то, что не должно Случиться, вышло все равно, Тебя сдержать я не могу, Ну что ж, будь гостьей старику!

Преодолев последние перекладины, она тихо вздохнула и оглядела себя - широкое белое одеяние было изорвано в клочья, лоскутки висели на завитках букв этой удивительной лестницы. То, что буквы оказались так ей враждебны, не удивило ее - неприязнь была взаимной.

девочка Королева постояла перед яйцом, вернее, перед круглым люком в нем, к которому крепилась стремянка, и шагнула внутрь. И в тот же миг люк за ней захлопнулся. Она не обернулась, а застыла в темноте и ждала, что же произойдет.

Однако долгое время не происходило ничего.

- Вот я и здесь, - тихо сказала девочка Королева.

Ее голос отозвался глухим эхом, будто она говорила в большом пустом зале. А может, это был другой, куда более низкий голос, который ответил ей ее же словами?

Мало-помалу она различила в темноте слабый красноватый лучик света. Он исходил от раскрытой книги, которая парила посреди этого яйцевидного помещения. Книга была повернута так, что можно было разглядеть переплет. Он был из шелка медно-красного цвета, и, как на Знаке Власти, который девочка Королева носила на шее, на нем были изображены две змеи, вцепившиеся друг другу в хвост и образовавшие овал. Тут же было начертано и название книги:

яБЕСКОНЕЧНАя ИСТОРИяя.

У Бастиана все окончательно спуталось в голове. Ведь это была та самая книга, которую он читал! Он еще раз поглядел на нее. да, тут не может быть никаких сомнений, это та книга, которую он сейчас держит в руках. Но как она могла оказаться там, в самой себе, в книге?

девочка Королева подошла поближе и увидела за парящей книгой голову старца, чуть подсвеченную снизу, с раскрытых книжных страниц, зеленоватым светом, который исходил от сине-зеленых крупных букв.

Лицо его, казалось, вырезанное из коры очень старого дерева, было испещрено морщинами. У него была длинная седая борода, а глаза сидели в глазницах так глубоко, что их и вовсе не было видно. Одет Старик был в синюю монашескую рясу с капюшоном, накинутым на голову. Он держал в руках карандаш и не отрываясь писал что-то в книге.

девочка Королева долго стояла молча и глядела на него. Собственно говоря, то, чем он занимался, нельзя было даже назвать письмом в обычном смысле этого слова - его карандаш медленно скользил по пустым страницам, а буквы и слова появлялись на них сами собой, как бы возникая из пустоты.

девочка Королева прочла, что там было написано, и это оказалось то, что происходило сейчас, в этот миг:

ядевочка Королева прочла, что там было написано...я - Ты записываешь все, что происходит? - спросила она.

- Наоборот, происходит все, что я записываю, - прозвучало в ответ.

И она узнала этот низкий глухой голос, который вначале приняла за эхо своего собственного.

Самым удивительным тут было то, что Старик с Блуждающей Горы и рта не раскрыл. Он вписал в свою книгу ее и свои слова, и она их услышала, но так, будто вспомнила, что он только что их произнес.

- Ты, и я, и вся Фантазия - все-все записано в этой книге? - спросила она.

Он написал, и она как бы услышала его ответ:

- Не так. Эта книга и е с т ь вся Фантазия, и ты, и я.

- А где эта книга?

- В книге.

Таков был написанный им ответ.

- Значит, это лишь отражение отражения? - спросила она.

И он написал, а она услышала его голос:

- Что отражает зеркало, которое отражается в зеркале? Знаешь ли ты это, Златоглазая Повелительница Желаний?

девочка Королева молчала, и Старик тут же записал, что она не отвечает.

Потом она тихо сказала:

- Мне нужна твоя помощь.

- я знаю, - написал он.

- да, так, наверно, и должно быть, - решила она после некоторого раздумья. - Ты - Память Фантазии и знаешь все, что здесь произошло от начала всех начал и до этой минуты. Но не можешь ли ты полистать свою книгу и посмотреть, что должно произойти дальше?

- Пустые страницы! - был ответ. - я могу сказать лишь о том, что уже произошло. Ведь я прочел это, когда писал. И я это знаю, потому что прочел.

А писал это, потому что это происходило. Так яБесконечная Историяя пишет сама себя моей рукой.

- Значит, ты не знаешь, почему я к тебе пришла?

- Нет, - услышала она его глухой голос, - и я желал бы, чтобы этого не произошло. Здесь у меня все становится окончательным и неизменным - и ты тоже, Златоглазая Повелительница Желаний. Это яйцо - твоя усыпальница и памятник тебе. Ты навсегда вошла в Память Фантазии. Отсюда нет возврата.

- Всякое яйцо, - ответила девочка Королева, - начало новой жизни.

- Верно, - написал и произнес старик, - но только если разобьется его скорлупа.

- Ты можешь открыть мне отверстие - ведь ты впустил меня сюда.

Старик покачал головой и записал это.

- Нет, это сделала ты сама своей силой. Но после того, как ты здесь оказалась, ты потеряла эту силу. Мы здесь заперты навеки. Воистину, ты не должна была сюда приходить. Это конец яБесконечной Историия.

девочка Королева улыбнулась. Слова Старика, казалось, ничуть ее не встревожили.

- Ты и я, - сказала она, - бессильны что-либо сделать. Но есть некто, кто в силах.

- Положить всему новое начало, - написал Старик, - может только человеческий ребенок.

- да, - подтвердила она, - человеческий ребенок. И тут Старик с Блуждающей Горы в первый раз поднял глаза на девочку Королеву. Ей почудилось, будто взгляд этот брошен с другого конца вселенной, в такой дали и темноте он возник. Но она не отвела своих золотых глаз и спокойно выдержала взгляд Старика. Оба застыли в молчании - это был поединок. В конце концов Старик снова склонился над своей книгой и написал:

- Соблюдай границу, которую должна соблюдать.

- я ее соблюдаю, - ответила она, - но тот, о ком я говорю и кого давно уже жду, ее нарушил. Он читает книгу, которую ты пишешь, и до него доходит каждое наше слово. Значит, он с нами.

- Верно, - услышала она голос Старика, а тот все писал и писал, - он тоже уже навсегда включен в яБесконечную Историюя, потому что это его собственная история.

- Расскажи мне ее! - приказала девочка Королева. - Ты ведь и есть Память Фантазии! Расскажи мне эту историю - с самого начала, слово в слово так, как ты ее писал.

- Если я стану тебе ее рассказывать, мне придется писать ее заново. А все то, что я пишу, вновь свершается.

- Пусть будет так! - сказала девочка Королева.

Бастиану стало как-то не по себе. Что она затевает? Это явно связано с ним. Но если даже у Старика с Блуждающей Горы задрожали руки...

Старик писал и говорил:

Когда История, Конца Которой Нет, Сама собой вершит движенье, Приходит вскоре в запустенье Весь Мир наш - вымышленный свет!

А девочка Королева отвечала:

Но если юноша-герой Сюда прийти решится, Весенней радостной игрой Весь Мир наш озарится!

- Ты воистину ужасна, - сказал и написал Старик, - ведь это означает конец без конца. Мы вступим в круг вечного повторения, и выхода из него нет.

- Это для нас нет, - ответила она, и голос ее звучал совсем не нежно.

Он был теперь звонким и твердым, как алмаз, - но для него есть. И только один: спасти нас всех.

- Ты в самом деле хочешь отдать нашу судьбу в руки человеческого ребенка?

- да, хочу. - И она тихо добавила: - А может, ты знаешь другой выход?

долго длилось молчание, прежде чем раздался глухой голос Старика:

- Нет.

Он стоял, низко склонившись над книгой, в которой писал. Его лицо, закрытое капюшоном, уже нельзя было разглядеть.

- Тогда выполни мою просьбу! Не заставляй меня ждать!

Старик с Блуждающей Горы подчинился воле девочки Королевы и начал рассказывать ей яБесконечную Историюя с самого начала.

И в этот миг зелено-синий отсвет, исходящий от страниц книги, изменил окраску. Он стал красноватым, как те буквы, которые появились, едва Старик начал водить своим карандашом по странице. Его монашеская ряса и капюшон были теперь медно- красного цвета. И пока он писал, звучал его глухой низкий голос.

Бастиан тоже отчетливо слышал этот голос.

И все же первые слова, которые произнес Старик, были непонятны. Они звучали вроде так:

я Тсиникуб иквал ниязох реднаерок дарнок лрак я.

яСтранно, - подумал Бастиан, - почему Старик заговорил вдруг на другом языке. Может быть, это какое-то заклинание?я Голос Старика продолжал звучать, и Бастиан невольно прислушался.

яЭти непонятные слова можно было прочитать на стеклянной двери маленькой книжной лавочки, но, разумеется, только если смотреть на улицу из глубины полутемного помещения.

В это серое промозглое ноябрьское утро дождь лил как из ведра. Капли сбегали по изгибам букв, по стеклу, и сквозь него ничего не было видно, кроме пятнистой от сырости стены дома на противоположной стороне улицыя.

яЭту историю я не знаю, - подумал Бастиан, он был слегка разочарован, - и вообще ее нет в книге, которую я читаю. Теперь ясно, что я все это время ошибался. я ведь и вправду ждал, что Старик начнет рассказывать яБесконечную Историюя с самого началая.

яВдруг кто-то распахнул дверь, да так порывисто, что гроздь медных колокольчиков, висевшая у притолоки, яростно затрезвонила и долго не могла успокоиться. Переполох этот вызвал маленький толстый мальчик лет десяти или одиннадцати. Мокрая прядь темно-каштановых волос падала ему на глаза, с промокшего насквозь пальто капали капли. На плече у него висела школьная сумка. Мальчик был бледен, дышал прерывисто, и хотя до этой минуты, видно, очень спешил, застыл в дверном проеме, словно прирос к порогу...я Пока Бастиан это читал и одновременно слышал глухой голос Старика с Блуждающей Горы, у него гудело в ушах и рябило в глазах. Ведь то, что здесь рассказывалось, была его собственная история! И она была записана в яБесконечной Историия. Он, Бастиан, оказался действующим лицом этой книги, а до сих пор он считал себя только ее читателем. И кто знает, может, сейчас ее читает еще и другой читатель, который тоже считает себя лишь читателем - и так до бесконечности!

Бастиана охватил страх. Он чувствовал, что задыхается. Ему казалось, что он заперт в невидимой тюрьме. Ему захотелось остановиться, не читать дальше. Однако все его усилия были тщетны. Он даже зажал руками уши, но и это не помогло, потому что голос звучал в нем. Он все еще цеплялся за мысль, что это всего лишь случайное совпадение с его собственной историей - да-да, всего лишь какое-то невероятно странное совпадение, но сам уже в это не верил.

А низкий голос между тем все звучал и звучал...

И он четко услышал слова:

я - ...Он к тому же еще и плохо воспитан!.. А известно ли вам, молодой человек, что прежде всего надлежит представиться?

- Меня зовут Бастиан, - сказал мальчик, обернувшись, - Бастиан Бальтазар Багся.

В этот момент Бастиан сделал весьма важное открытие: оказывается, можно быть убежденным, причем даже годами, что ты чего-то страстно желаешь, но только пока это желание остается несбыточным. А едва возникает возможность его осуществить, как хочешь лишь одного: лучше бы уж никогда этого не желать.

Так, во всяком случае, случилось с Бастианом. Теперь, когда все стало неотвратимо реальным, ему больше всего хотелось удрать. Но удрать было уже невозможно. И поэтому он повел себя наподобие жука, который в минуту опасности ложится на спину, делая вид, что мертв. Он сидел не шелохнувшись, сжавшись в комочек, чтобы занимать как можно меньше места.

Старик с Блуждающей Горы продолжал рассказывать и одновременно писать, как Бастиан стянул книгу, как он забрался на чердак школы и начал там ее читать. И снова Атрейо отправился на Великий Поиск, пришел к древней Морле, увидел Фалькора в сети Играмуль, висевшей над бездной, и услышал, как Бастиан вскрикнул от страха. Снова его вылечила старая Ургула и наставил на верный путь Энгивук. Он одолел все волшебные ворота, прошел сквозь изображение Бастиана и разговаривал с Эйулалой. А потом появились Ветры Великаны, и Город Призраков, и Гморк. А потом Старик написал о спасении Атрейо и о полете к Башне Слоновой Кости. И тут же в его истории происходило все то, что пришлось пережить самому Бастиану, - и как он зажег свечи, и как увидел девочку Королеву, и как она напрасно ждала его, и как отправилась в путь, чтобы найти Старика с Блуждающей Горы. И еще раз поднималась она по лестнице из букв и вошла в яйцо, и снова повторился весь тот ее первый разговор со Стариком, слово в слово, и кончилось тем, что Старик с Блуждающей Горы стал писать и рассказывать яБесконечную Историюя.

И тут все опять началось сначала - без всяких изменений - и снова все кончалось встречей девочки Королевы со Стариком с Блуждающей Горы, который еще раз начал писать и рассказывать яБесконечную Историюя...

...И так будет повторяться вечно, потому что ничто не может измениться в ходе прошедших событий. Только он один в силах тому помешать, и он должен это сделать, если не хочет сам остаться навеки в замкнутом кругу. Ему казалось, что история эта повторилась уже тысячу раз, нет, точнее, что не было больше ни сперва, ни потом, а все происходило одновременно. Теперь Бастиан понял, почему у Старика задрожали руки. Круг вечного повтора означал конец без конца!

Бастиан не замечал, что по лицу его текут слезы. И он вдруг крикнул, едва сознавая, что делает:

- Лунита! я иду!

И тут же...

...скорлупа большого яйца лопнула и разлетелась на множество кусков, глухо прогремел гром, откуда-то издалека налетел порывистый ветер...

...и страницы книги, которую Бастиан держал на коленях, бешено затрепетали. Ветер растрепал его волосы, дул в лицо, ему было трудно дышать, пламя свечей в подсвечнике плясало и клонилось набок...

И тут новый шквал захлопнул книгу и задул свечи.

Башенные часы пробили полночь.